Мы ругаем себя и других за то, что тратим время на самовыражение, за то, что не спим ночами и думаем совсем не о том, о чем следует, что теребим наши душевные терзания как необыкновенное сокровище, а не пытаемся изгнать их. Мы называем друг друга графоманами, детьми, романтиками. Мы разумны. Просто иногда мы не так ленивы, чтобы отказаться от наслаждение побыть немного не совсем обычным. 

Рука, спешащая нарисовать линию нот, палитра с перемешанной краской, стремительно появляющиеся на бумаге буквы, скомканные черновики, полубезумная улыбка, торжество воспоминаний и целый мир грез—вдохновение, которое по Чайковскому никогда не приходит само в другой раз никак не желает тебя оставлять. Без него не работается, без влюбляется, не отдыха без этого настроения, и даже страдать толком не выходит. Его надо пригласить к себе, но особенно не заманивать, нужно любить, но не удерживать, наслаждаться, но знать меру. К своему творительному таланту нужно относиться с созидательной осторожностью – без тщеславия и высокомерия, с уважением, долей юмора и способностью прощать, как к людям, которых мы действительно (не слепо) любим. 

Вдохновение – это музыка к жизни, наш любимый саундтрек. Когда его слышишь, в голове всплывает целый букет самых разных ассоциаций. Все равно что запах дает ощущение вкуса, а зрение предвосхищает осязание. За ним – целый, знакомый нам до самых дальних комнат мир, где ты одновременно и гость и хозяин. В одно время ты не можешь без разрешения переставить комод из одной комнаты в другую, на следующий день без труда поворачиваешь реки и возводишь небоскребы. Что-то так и лежит на месте годами, и вокруг него ты копошишься, пытаясь изменить все вокруг, сохраняя только этот маленький уголок своей вселенной. Зайди сюда кто-то другой, ему окажется под силу то, на что ты не решался всю жизнь.